Чего в Марракеше мало, так это тишины. Она жмется по углам, прячется по риадам. Да и там не всегда отыщешь тишину. Окна риадов выходят во двор, и если там примостилась потрепаться испанская фамилия, то тебе, усталый путник, вряд ли удастся насладиться тем, о чем ты вожделеешь уже с трех часов дня.
В Марракеше всего избыток – и так легко отравиться! Запахи. Здесь пахнет сразу всем – пряностями, сырым мясом, кожаной сумкой, конским навозом, клубничным мылом, выхлопными газами. Город сильно загазован и так хочется свернуть в какой-нибудь сад. А ведь публичных садов немного. Даже за деньги. И приходится идти дальше, разрезая своим телом воздух.
И визуально Марракеш криклив. Во дворце бывшего паши причудливый орнамент плитки зулляйдж плавно переходит в сложную резьбу по белому камню, а та перерастает в богато декорированные кедровые потолки. Базар, раскинувшийся вокруг дворца, развивает тему, но теряет по пути вкус. Сегодня за мной буквально бежал продавец с мячом для регби из кожи с орнаментом «Луи Вюиттон». С вишенками. А когда я четко сказал, что мне это не нужно, вдруг предложил гашиш. Впрочем, его мне предлагали сегодня уже трижды, как и удовольствия иного рода.
Нет такого сочетания цветов, перед которым робеет базар Марракеша. Чуть не сказал «восточный базар», но вовремя вспомнил, что Марокко расположено западнее большинства европейских государств. Впрочем, восток – понятие не географическое, а чувственное.
Сегодня я видел гроздья пунцовых сандалий, салатовые клатчи, пижамы с принтами под серого тигра, целые магазины поддельных адидасов в немыслимых расцветках. И галстуков, и вязаных шапок, и ковров. И на каждой стопке этих ковров возлежит взхломаченный кот какого-то нелегального окраса.
А плавные марокканки – какие только они не носят джеллабы, халаты, кафтаны, платки… Порой просто глаз не отвести. Увы, как это часто бывает в таких городах, безумие цвета лишь отвлекает глаз от окружающей бедности. От осыпающихся фасадов, от покосившихся перекрытий. И те же невероятных расцветок наряды часто синтетические, а ведь на улице сегодня +32. Не очень-то им комфортно, местным дамам. Хотя привыкли, наверное.
И шум. Шумный шум. Даже после Парижа, отнюдь не тихого города, здесь шумно. Сейчас, нашлындавшись по городу, я пришел в свою комнату в старинном риаде и упал на кровать. Испанцы ушли. Сквозь приоткрытые ставни я смотрю на сложный орнамент двери, сработанной еще в ту эпоху, когда риад и не помышлял, что станет отелем. У него, мне сказали, был рачительный хозяин. И вот еще в конце XIX века он заказал эти ставни, этот стол, эту скамью. И они еще как-то держатся, создавая необыкновенный марроканский шарм… Доски разошлись, но их как будто скрепляет орнамент. И птицы прилетают в этот двор и садятся на старые двери.
Как хорошо бывает послушать птиц…