Еще на несколько минут мысленно вернусь в Марокко. Надо, надо делать эти вылазки в прошлое, "спускаться с фонарем в подвал" и наводить там порядок. У воспоминаний есть имена, они подчиняются им как заклятиям Гарри Поттера и оживают, становясь то стихами, а то кино.
Вот я скажу: "Молдавское вино"! И тонкий прыгучий Макс 31 июля 2000 года кузнечиком выскакивает из двадцать первого трамвая, одна остановка от метро "Озерки", у него с собой бутылка и фотоаппарат, он приехал поздравить меня с днем рождения и снять – не только фото, но и еще один узорный покров с того, что люди именуют жизнью.
Я говорю: "Открытка с Кипра". И официантка кофейни "Идеальная чашка" в бывшем кинотеатре "Баррикада" на Невском, смущаясь, приносит мне желтый конверт с открыткой – там камень Афродиты в закатных лучах и письмо с признанием в любви.
И еще я скажу: "Хорьятики" – и мы смеемся как заводные игрушки, в греческой таверне на Большой Морской, в 2004-м, и стол заставлен новой для нас едой, и вкус вина с рециной смешит, и огромное счастье лежит между нами еще нетронутым пирогом с брынзой.
Приказываю им – и они являются, призраки прекрасных мгновений моей жизни. Пусть будет среди них и "Сад Мажорель" в Марракеше. Волшебный сад, невиданный сад, населенный воспоминаниями, которые некому больше вызвать по имени. Волшебники спят вечным сном в этом саду, в розарии неподалеку от античной колонны с надписью In Memoriam. Прах Пьера Берже был развеян здесь в 2018 году рядом с прахом его многолетнего возлюбленного Ив-Сен Лорана, покинувшего этот мир на десять лет раньше. Воспоминания – и приятные и отвратительные – уснули. Теперь тут царят гигантские кактусы, похожие на инопланетных существ. Посаженные сто лет назад художником Мажорелем, однажды чуть не погибшие, заброшенные после его смерти, и воспрянувшие при новых хозяевах, они сами – живые артобъекты, которым не хватает разве что речи, чтобы рассказать о том, что они видели. В их формах насмотренный глаз увидит что-то из хоррора, что-то из порно, что-то из фэнтези. Они опасны и притягательны. Хотел бы я побродить среди этих существ один.
Ничего похожего я не видел ни в одном экзотическом саду Европы, где утонченные люди тоже собирали и пестовали разнообразные суккуленты. Наверняка тут постарался многолетний "третий человек" в семье Лорана-Берже, а в последний год жизни Берже его муж – Мэдисон Кокс, художник и ландшафтный архитектор. Ныне – президент фонда своих ушедших друзей-родственников.
В дни, когда я был в саду #Мажорель впервые, в музее Ив-Сен Лорана шла дивная выставка, конечно, подготовленная при участии Мэдисона Кокса. «Цветы Ив-Сен Лорана» – платья с фантастическими вышивками, вложенные в огромные распахнутые "поэтические книги". На странице справа – изысканное платье, "паспорт для счастья" по Лорану, слева – вдохновившие кутюрье стихи. Сады и поэзия были его источниками вдохновения. И это сплетение цветов и стихов ощущается во всем, что было связано с именем Ив-Сен Лорана. И в саду Мажорель – тоже.
Бродя сегодня среди его суккулентов и роз, я вспоминаю строчки Саади из его книги "Сад роз" с той выставки:
Принеси розу из сада,
Она проживет лишь несколько дней.
Принеси один лепесток из моего "Сада роз" –
Он будет жить вечно.
Вечного ничего нет, Саади, но есть то, что длится, длится и длится, пока кто-то, хотя бы один, помнит правильные слова.