Вышел сегодня вечером из дома и увидел женщину, несомненную француженку, но с редкостно родным лицом. Родным в каком-то самом главном и, разумеется, практически неопределимом смысле. На улице было пасмурно, темнело и вскоре начался мелкий дождь, но глядя, вернее сказать, взглянув (это была секунда, даже меньше секунды) на это лицо, я вдруг увидел московский зимний парк с темными бесснежными деревьями и на утоптанной дорожке эту женщину, которая, как и я наверняка ходила когда-то в кружок лепки во Дворце пионеров на Таганке, бывала в подмосковных домах отдыха, сидела на продавленном (обязательно продавленном!) диване на крохотной дачной веранде и смотрела, как за марлевой занавеской ползает пчела. Ничего этого, кроме, может быть, разглядывания пчелы, она, конечно, не делала, но это не важно… Предлагаю ещё одно определение затасканного и чем только не заляпанного понятия «родина»: родина - это лица, в которых читается твоя жизнь. Не твой «опыт» и уж тем более не «общий опыт», а именно - твоя жизнь. Причем целиком. Подумав эту смутную мысль, я побрел дальше, «о чуждый камень спотыкаясь».