Женя Гальперин сказал Дудю, что для лучшей интеграции нужно постараться понять локалов. Не могу сказать, что мои усилия в этом направлении бесплодны. Вообще, я/мы (то есть все прекрасные творческие эмигрантские «я» в моем окружении) даже с некоторым остервенением включились в понимание французов и других европейцев, особенно по части изучения их событий XV-XIX века – думаю, тут мы хорошо изучили матчасть, не вылезаем из музеев и консерваторий, а так же уже водим экскурсии по Парижу для парижан. Друзья-гиды не дадут соврать.
Но кое-что я пока никак не пойму. Это своеобразная тирания волюнтаризма местных, находящихся при исполнении по части следования их же регламентам.
Мне, скажем, долго снилась чиновница в префектуре, которая должна была выдать мне первый APS, но не хватало с ее точки зрения письма-приглашения от префектуры. Без него она не могла открыть папку, со строгой улыбкой повторяя мне: «Месье, это НЕВОЗМОЖНО». С этого «невозможно» я начал учить французский. Но я умолял, я взывал, я поднимал очи к небу и через 15 минут невозможное оказалось возможным, папка открылась и документ был выдан. Но в другой раз другая чиновница с удивлением смотрела на письмо с приглашением на рандеву, ради которого я отменил дела и прилетел в Ниццу издалека. Она никак не могла понять, зачем меня пригласили и чем она может мне помочь…
Или вот в аэропорту. Как-то сотрудники родного Air France меня заставили вынуть что-то «небольшое» из чемодана, чтобы он не весил 23 кг 500 грамм. А сегодня, когда мой чемодан показал почти 26 кг и я приготовился уже вынимать что-то большое, сотрудник спросил меня:
– Что у вас там?
– Книги, куча книг… Сейчас достану…
– Не надо, книги и должны быть тяжелыми!
В общем, у французов в целом многое зависит от того, нравитесь ли вы лично – в префектуре, в аптеке, в банке, в аэропорту. И очень важно дать почувствовать, что ваша судьба всецело, каждой страницей, каждым килограммом багажа зависит от того, кто именно сейчас стоит перед вами и принимает решение. Очень часто это действительно упрощает жизнь.
Ну и неплохо, конечно, использовать при этом язык Мольера. Хотя бы пятилетнего Мольера.