В продолжение истории про цирк маленькое воспоминание: в Александровке, на нашей дачной террасе, я испытал свое первое, как мне кажется, собственно поэтическое желание: иметь у себя такую вещь, которая была бы абсолютно-свободной и в то же время вполне моей. Правда, тогда я думал, что для этого нужны не слова, а пластилин. Я мечтал о профессии скульптора. Но еще сильнее мне хотелось быть клоуном. Услышав о моей любви к цирку, кто-то, в Москве, подарил мне пластмассовую мини-копию Олега Попова, которого, признаться, я никогда не видел. Из клоунов я видел только Енгибарова и был потрясен. Во-первых, его прыжком с зонтиком из-под купола цирка (так начинался его номер) на крохотный кусок брезента, который держали с четырех углов оранжевые униформисты – наверное, с высоты этот брезент должен был смахивать на почтовую марку. И, во-вторых, его поразительным жонглированием: тем, как он внешней стороной стопы по идеальной дуге забрасывал на голову блюдце, на блюдце – чашку, а в чашку – кусочек сахара…
Как-то раз вместе с мамой к нам на дачу приехали несколько человек с ее работы. Один из них, не утруждая себя попыткой поиска чуть менее традиционной темы для разговора, поинтересовался, кем я хочу стать, когда вырасту.
- Клоуном.
- Как Олег Попов?
Я не поверил своим ушам. Конечно, я знал, что я не очень высокий, но все-таки не двадцать же сантиметров! - Почему? Больше, чем Олег Попов.
- Правильно, - не понял меня мой собеседник. - Плох тот солдат, который не хочет быть генералом.
Теперь не понял его я, и разговор увял... И вот еще стихотворение:
Енгибаров
Я шел по весенней Москве,
Всему просиявшему — оду-
Неодушевленному: окнам, траве, —
Бормочущей оду не оду.
Забросившей поверх толпы
На дерево вешнюю пташку,
Как внешнею частью стопы
На голову чайную чашку.
Две спички в ущелье ручья —
Регата не много не мало.
Я, кстати, хотел, чтоб моя
То выиграла, то проиграла.
Какой бы была наша жизнь,
Каких бы не знала кошмаров,
Умей мы хоть что-нибудь из
Того, что умел Енгибаров.