Клуб «Самбо-70», как, должно быть, и все остальные спортивные общества на территории СССР, состоял главным образом из не слишком интеллигентных, а то и совсем простых ребят. Тем не менее, Давиду Львовичу удалось создать и поддерживать в клубе благородно-джентльменскую атмосферу, чему немало способствовали его неизменная опрятная подтянутость и гвардейско-мушкетерское обаяние, а также разнообразные истории, которые он с видимым удовольствием рассказывал.
Именно истории были его главным способом общения с нами, или, если угодно, основным методом его «наставничества». Тренировать в узком смысле этого слова он, как мне кажется, не особенно любил. Во всяком случае, таких новичков как мы. Подозреваю, он чувствовал, что все равно не сможет поделиться с нами тем, что делает его выдающимся спортсменом. Делиться можно тем, что тебе принадлежит, а гениальность тебе не принадлежит, верно? Как ей поделишься? Не говоря о том, что гениальность (и в спорте, и в искусстве) обычно связана с отходом от того, что принято считать правильным.
Разговаривая с нами, Давид Львович пытался передать то, что в какой-то степени передаваемо: чувство удачи и победительности, настроение и самоощущение чемпиона. Я уверен, что именно это (плюс техническая школа Алексея Григорьевича Филатова, одареннейшего тренера, настоящего мастера самбо) и составляли «механику чуда» «Самбо-70»: наших многочисленных побед на юношеских, а впоследствии и взрослых соревнованиях. У юных спортсменов из других школ были одни «умения», а у нас еще чемпионская прививка Рудмана.
Кстати сказать, всех более или менее одаренных членов клуба выпускали на соревнования почти сразу, буквально через пару месяцев тренировок, и не только на внутриклубные (это само собой), но и на «внешние»: первенство «Динамо», разные товарищеские встречи и так называемые «открытые ковры».
Важным и вдохновляющим были и организуемые клубом летние спортивные лагеря. Давид Львович нередко заходил вечером в нашу палатку побеседовать. Темы были разные и отнюдь не только спортивные, но, конечно, в этой новой обстановке самым главным – по крайней мере для меня – был сам факт, что Давид Львович вот так запросто сидит на одной из наших солдатских коек, излучая бодрую уверенность и нечто вроде веселого мушкетерского азарта (на мушкетерский образ, помимо прочего, «работали» и его неизменные усы, которые на моей памяти он сбрил только однажды: сразу после победы на чемпионате мира – дал обещание. И вскоре опять отрастил). Как-то раз эти его качества (уверенность в себе плюс азарт), по моему убеждению, уберегли нас от больших неприятностей. Поскольку эта история имеет непосредственное отношение к силе слов и создаваемому словами полю, расскажу ее.
Во время сборов у одного из наших самбистов произошел конфликт с кем-то из местных жителей. «Деревенские» обиделись и – по оперативным данным – собрались нас бить. Хорошо помню, как Давид Львович зашел в нашу палатку за несколько часов до предполагаемого нападения местных апачей с кратким инструктажем, какие именно приемы и как следует делать, особенно, если у нападающих будут палки. От него исходила такая бодрая уверенность в нашей победе, что даже я, отличавшийся не столько безоглядной храбростью, сколько богатым воображением, рисовавшим очень несимпатичных людей с кольями и велосипедными цепями, совершенно успокоился и, более того, испытал нечто вроде воинственного нетерпения. Благодаря энергетике Давида Львовича, мы – во всяком случае, морально – были готовы к бою. Не исключаю, что наша готовность таинственным образом была воспринята нашими противниками и парализовала их. Так или иначе, нападение не состоялось. Правильный настрой часто творит гипнотические чудеса и решает дело.
Вспоминается еще один случай, произошедший уже непосредственно с Давидом Львовичем. Передаю с его слов, как запомнил: однажды на улице к нему подошел подвыпивший хулиган. С явным намерением подраться. Пока – по моде тех лет – хулиган цедил «Дай закурить» и прочие хулиганские зачины, Давид Львович думал, какой именно прием лучше провести: подсечку или заднюю подножку. И хотя он ничего не говорил, а просто стоял и внимательно смотрел на хулигана, тот, вероятно, что-то почувствовал и, пробормотав «Боксер, наверное», отвалил. Иногда – часто! – достаточно одной готовности к бою.
То, что в просторечии называется «настроем» спортсмена, на самом деле представляет собой особое и, мягко говоря, трудно достижимое, умение контролировать свое психофизическое состояние. Давид Львович неоднократно подчеркивал, что физическая сила и техника - условия для победы необходимые, но недостаточные. Без духовных и интеллектуальных усилий стать настоящим борцом невозможно. Успех приходит к тому, кто умеет применить в схватке все свои способности. Видя, что я люблю читать и – по мере своих слабых подростковых сил – размышлять на всякие метафизические темы, Давид Львович во время одного из турниров перед важной для меня схваткой с очевидно более сильным и опытным соперником, совершенно серьезно сказал, что, если мне удастся задействовать мой интеллектуальный багаж, то я обязательно выиграю.
Одно из самых замечательных воспоминаний моей юности: я участвую в первенстве «Динамо». Между схватками, сидя в зале, где проходят соревнования, читаю философско-религиозную «имка-прессовскую» книжку. Примерно минут за десять до выхода на ковер откладываю книгу, разминаюсь, выхожу бороться в особом медитативно-собранном состоянии, выигрываю, читаю дальше…