В общем, в 1972 году, в возрасте тринадцати лет я пришел в клуб «Самбо-70». Помещение, в котором мы занимались, до того принадлежало типовому продуктовому магазину, и располагалось на первом этаже многоквартирного высотного дома. Интерьер был аскетичным: голые стены, большие окна-витрины, на полу – старый борцовский ковер. Наверное, в зале бывало душновато, пахло потом, но моя обонятельная память сохранила другой запах: кожанно-матерчатый запах ковра, борцовок и хлопковых курток.
Сегодня слово «президент» по понятным причинам вызывает скорее отрицательные ассоциации. В 70-е годы то, что Давид Львович был не каким-то унылым «директором спортивной школы» (хотя, вероятно, официально его должность именовалась именно так), а именно «президентом клуба», вызывало исключительно положительные.
В некоторых спортивных обществах поступающим устраивали что-то вроде экзамена. Нужно было сколько-то раз подтянуться, отжаться и проч., в общем, доказать свою физическую состоятельность. Ничего подобного у нас не было. Давид Львович совершенно справедливо полагал, что случайные люди «отсеются» сами. Так оно и происходило.
Фамилия Рудман в сочетании с именем-отчеством Давид Львович, не оставлявшая сомнений в национальном происхождении президента «Самбо-70», плюс, конечно, занятия самбо как таковые делали клуб привлекательным для местной еврейской интеллигенции. «Пусть Миша позанимается – сможет дать отпор…» Увы, большинство этих милых и симпатичных еврейских детей почему-то оказывались удручающе неловкими. И на второй, и на третий, и на четвертый месяц занятий у них ничего не получалось. Никого, вернее, ничего, кроме самих занятий, они бросить не могли.
Клуб «Самбо-70», как, должно быть, и все остальные спортивные общества на территории СССР, состоял главным образом из не слишком интеллигентных, а то и совсем простых ребят. Тем не менее, Давиду Львовичу удалось создать и поддерживать в клубе благородно-джентльменскую атмосферу, чему немало способствовали его неизменная опрятная подтянутость и гвардейско-мушкетерское обаяние, а также разнообразные истории, которые он с видимым удовольствием рассказывал.