Как известно, все можно сравнивать со всем. Однако сравнение самбистской схватки со стихотворением не кажется мне большой натяжкой. Светлый прямоугольник ковра и вправду похож на белый лист бумаги, а борцы – на буквы или иероглифы. Образуемые ими фигуры по динамике и темпоритму сродни столкновению звукосмыслов в стихах. «Примеривание» и «прощупывание», как бы «вчуствование» в противника, выжидание и подготовка броска родственны «знакомству» и «притиранию» слов, их притяжению-отталкиванию, а удачно проведенный прием – «выпрямительному вздоху после трех-четырех задыханий», о котором говорит Мандельштам, и «всепобедившему звуку», о котором пишет Ахматова.
Есть у самбо и еще одно свойство, являющееся для меня признаком подлинности: все самое главное происходит в «глубине», «внутри», почти неприметно для зрителей. Если ты сам хотя бы на каком-то уровне не понимаешь всех этих мини-движений, смотреть неинтересно. Все равно, что наблюдать со стороны за стоящими в церкви или читать стихи, не имея ни малейшего представления о том, как они пишутся. Короче говоря, в самбо есть защита от профанов. Восточным единоборствам из-за их чудовищной растиражированности повезло меньше. Также как, между прочим, и стихам.
Давид Львович Рудман умер несколько лет назад. Уже давно борьба самбо из самой известной и уважаемой, каковой она была в 60-е и 70-е, превратилась в «одну из», причем далеко не самую популярную. Тем не менее самбо занимаются на пяти континентах; среди участников «боев без правил» немало самбистов (в том числе из «Самбо-70»), выступающих, кстати сказать, очень успешно. Давид Львович очень хотел сделать самбо олимпийским видом спорта. Может быть, так и произойдет, и у борьбы самбо, и вправду – славное будущее. Может быть… Не знаю. Зато я точно знаю, что у нее есть славное прошлое. А еще я знаю, что мне повезло – я был знаком с одним из самых ярких самбистов 20-го века.